камни  будут  напоминать ему о старом царе, которого он никогда
больше не встретит.
     "Жизнь и в самом деле  щедра  к  тем,  кто  следует  Своей
Стезей,  -  подумал  он  и вспомнил, что надо пойти в Тарифу и
отдать десятую часть  старой  цыганке.  -  Как  мудры  цыгане!
Должно быть, оттого, что много странствуют по свету".
     Он  снова  ощутил  дуновение  ветра. Это был "левантинец",
прилетевший из Африки, но на этот раз  он  не  принес  с  собой
запах  пустыни,  не  предупреждал  о  нашествии  мавров. Теперь
Сантьяго различил в нем такой  знакомый  аромат,  звук  и  вкус
медленно  приближавшегося  и  наконец  осевшего у него на губах
поцелуя.
     Юноша улыбнулся: то был первый поцелуй Фатимы.
     - Я иду, - сказал он, - иду к тебе, Фатима.